СЛОВАКИ — ГЕРОИ ОДЕССКОГО ПОДПОЛЬЯ

Богуш Хнеупек

СЛОВАКИ ГЕРОИ ОДЕССКОГО ПОДПОЛЬЯ

Писать об отважных требует история.

Тем более, если большинство из них погибло за пра­вое дело.

Сейчас, спустя 20 лет, об этих отважных напомнил документ, случайно найденный летом этого года. Соб­ственно говоря, это был список словаков, перешедших с оружием в руках на сторону партизан Объединенного отряда в Одессе, а после соединения с частями Совет­ской Армии откомандированных в распоряжение чехо­словацкой миссии в Москве. Документ был датирован апрелем 1944 года и содержал имена 160 словацких сол­дат и офицеров.

Вскоре выяснилось, что этот список, сохранявшийся в бумагах генерала в отставке А. Н. Асмолова, который в свое время был начальником штаба партизанского дви­жения при 3-м Украинском фронте и таким образом был связан с подпольем Одессы, оказался единственным ре­альным свидетельством пребывания словаков в Одессе.

Словацкая воинская часть, находившаяся в Одессе, являлась тылом 1-й запасной дивизии, которую фашисты с насмешкой называли «дивизия — быстро домой». Пре­дательское фашистское правительство Словакии послало солдат этой дивизии на братоубийственную войну про­тив Советского Союза. Словаки с самого начала не скры­вали, что они не хотят воевать, оказывали помощь насе­лению оккупированных районов, а там, где представля­лась возможность, — на Кавказе, на Кубани и в Крыму,— они переходили на сторону Советской Армии. Стечение обстоятельств было таково, что 26 октября 1943 года, когда остатки дивизии «быстро домой» в количестве 2 тысяч солдат в районе Мелитополя перешли на сторону Советской Армии, тылы дивизии были переброшены из Кривого Рога в Одессу.

Скупые строки документов говорят о том, что словаки сразу же установили связь с антифашистским подпольем города, оказывали ему помощь продовольствием, маши­нами, отдавали в распоряжение партизан радиостанцию, выполняли роль связных. Их сотрудничество с партиза­нами было настолько явным, что фашистский комендант города отдал приказ об отправке словацкой части в Ти­располь. После переговоров со штабом «подземной рес­публики» словаки в тот же день спустились в катакомбы. Фашисты объявили их вне закона. С этой минуты каж­дый словак был осужден на смерть. В условиях подполья словаки выполняли ответственные задания. Так как они были лучше вооружены, им доверялась охрана входов в катакомбы. Они участвовали в налетах на гарнизон СС в Кривой Балке, защищали дома на Картамышевской улице, в ночь накануне освобождения города преследова­ли отступающих фашистов.

Вот это — помимо нескольких незначительных эпизо­дов, помимо имени сержанта Кончетти — организатора перехода словаков в катакомбы, помимо списка оружия, которое они принесли с собой, — это было все, что мы о них знали.

История оказалась скупой не только на факты, она была последовательно анонимной. Это и понятно. Вре­мя, когда было хорошо известно, кто совершил ту или иную операцию, было военное. Назвать тогда имена бой­цов означало, что их семьи в оккупированной Словакии будут подвергаться преследованиям. Ну, а позднее? Словаки-«одесситы» были зачислены в 3-ю бригаду Чехо­словацкого корпуса в СССР, сражались в Карпатских го­рах, их высаживали с десантом во вражеском тылу, и, конечно, большинство из них погибло. Небольшой эпи­зод великой войны был забыт.

И только найденный сейчас список давал возможность обнародовать боевые дела и имена людей, совершавших их, разыскать новые факты. Возникло сомнение: а помнят ли еще в Одессе словаков? Может быть, горсточка наших бойцов промелькнула в истории города, как легкая тень? Но Одесса превзошла все ожидания. Люди, которых я разыскал, глубоко в сердцах своих сохранили память о солдатах, которые поддержали их в легендарной борь­бе. Это были искренние, ничем не "запятнанные воспо­минания о днях героической борьбы. Эти люди помнят словацкие песни, сохранили письма, помнят имена: Ян, Мартин, Густав, Ондрей. Меня познакомили со старым каменотесом Павлом Горой из Кривой Балки — бывшим проводником словаков в подполье. Он показал мне ме­ста, где размещались словаки. С удивлением смотрел я на стены катакомб со словацкими надписями.

В другом месте я видел рисунки ныне покойного ху­дожника Бирюкова. Он увековечил память самых отваж­ных борцов одесского подполья, в том числе и словаков. Одного из них звали Каич или Лаич. В тот день, когда словаков объявили вне закона, он должен был передать в центральную часть катакомб срочное сообщение. Фа­шисты схватили его, разоружили и вели под конвоем. Тогда он решился на отчаянный шаг. Бросился на землю и одновременно бросил в ноги конвоирам гранату, которую прятал под одеждой. Взрыв, стопы. Окровавленный, но оставшийся в живых солдат бросил вызов смерти. Ему удалось уйти от преследования и передать сообще­ние.

На другом рисунке был изображен смуглый сержант с усиками. Это был единственный словак, имя которого было известно. Но фамилия его — Кончетти — звучала странно и по-словацки и по-русски, скорее всего это бы­ла искаженная русская транскрипция. Еще осенью 1943 года Кончетти первым установил связь с подпольем горо­да. Позднее он организовал «эскорт» для парашютиста командира подполья Авдеева-Черноморского. Тот прошел по городу в окружении патрульных солдат, вооруженных штыками. В действительности же солдаты-словаки его охраняли. В день массового перехода к партизанам Кон­четти выстроил часть, торжественно зачитал текст пар­тизанской присяги, которая заканчивалась словами: «Смерть немецким оккупантам!» — и спустился в ката­комбы. Штаб партизанского подполья доверил ему, млад­шему командиру, командование отдельной словацкой частью, хотя в ее рядах были и офицеры. Кончетти был ранен в грудь в ночь накануне освобождения и позднее скончался.

После долгих поисков я отыскал на Картамышевской улице место, где 20 лет назад сражались словаки. Очень милые люди разыскали по соседству старушку, которая здесь в то время жила: «Как же мне не помнить ваших солдат! Ведь они обороняли наш дом до той минуты, по­ка мы не спустились в катакомбы. Ваши отступили лишь тогда, когда дом уже загорелся и во двор ворвались фа­шисты. Если бы не ваши, фашисты нас всех поубивали бы. Им стало известно, что в нашем доме имеется тай­ный вход в катакомбы».

Но самый большой сюрприз ожидал меня в областном комитете партии. Оказалось, что группа добровольцев, бывших офицеров, работает над историей Одессы в дни войны, тем самым они освещают и участие словаков в героической подпольной борьбе. Полковник запаса В. Ф. Егоров уже собрал и изучил обширный материал, записал воспоминания десятков людей и терпеливо, как мозаику, воссоздал картину борьбы словаков в одесском подполье и уточнил их роль в этой борьбе. Уже найден первый рапорт работниц джутовой фабрики подпольно­му штабу о том, что в город прибыли словаки. В рапорте подчеркивалось, что «словаки нам симпатизируют». Бы­ли найдены и другие документы, которые позволили ус­тановить, что в районе Кривой Балки сражались 88 сло­ваков, а в центральных катакомбах — 68.

Другой документ отчасти удостоверял личность сер­жанта Кончетти: «Родился 3. X. 1919 года в Кунове, рай­он Веница. Трижды был разжалован. Сагитировал 45 словаков». К сожалению, в Словакии нет города Вени­ца — ни областного, ни районного.

В результате поездки в Одессу мною была написана серия очерков, которые месяц тому назад были опубли­кованы в чехословацкой газете «Правда». Скромность автора не позволяет мне подробно написать о том, ка­кие отклики вызвали эти очерки. Мне писали родители и близкие тех, кто погиб, писали те, кто знал героев очер­ков, писали и совершенно незнакомые люди, которые слышали об Одессе. Трогательное письмо прислала мать сержанта Кончетти: «С волнением читала я о борьбе сло­ваков в Одессе. Сердечная Вам благодарность. Право, я уверена, что речь идет о нашем сыне Мишо Кончитом. Все сходится. За то, что он перешел на сторону русских партизан, мне перестали платить пенсию, которую я по­лучала как вдова. Я должна была вернуть все деньги. Кроме того, в армию забрали второго сына Яна Кончитого. Но и Ян бежал, фашистам удалось его схватить, и его бросили в концлагерь. Он вернулся в ужасном состоянии. Сейчас он председатель нашего местного национального комитета. Погибший Мишо с детских лет работал по дому. Потом он учился на кузнеца и уже мог работать под­мастерьем, по я овдовела, у нас не было денег, и ему пришлось вернуться домой — работать в маленьком хо­зяйстве. В последний раз мы видели его в 1942 году. С детских лет он был бесстрашен. И я счастлива, что там, в Одессе, он был такой смелый. Мы знали, что он погиб. Но лишь теперь нам стали известны подробности, жаль, что так поздно. Прошу Вас, сообщите в Одессу, что его звали не Кончетти, а Михал Кончитый, что он из Кунова у Сеницы в Словакии».

Написали и некоторые непосредственные участники этих событий. Прежде всего, отыскался солдат, бросив­ший в ноги фашистскому патрулю гранату. Он живет в шахтерском городе Гандлова, до последнего времени ис­полнял обязанности председателя местного националь­ного комитета. Зовут его Людовит Лаучик.

Йозеф Ганак из Чахтице узнал себя на портрете ху­дожника Бирюкова, который также был опубликован в газете. Это он, тот неизвестный шофер, который вез в катакомбы машину хлеба. У одного из входов в ката­комбы его окружили фашисты, но он не растерялся, вы­жал газ, прорвал цепь фашистов, вооруженных автома­тами, и на бешеной скорости добрался до другого вхо­да, где и сгрузил хлеб.

Написал и шофер-коммунист Йозеф Филип из Глиника. «Я был очень взволнован, прочитав о нас в газете, о том, как мы с оружием в руках из фашистской армии перешли на сторону советских партизан»,— так начина­лось его письмо. В нем он сообщил нам, что в то время был пекарем, но гестапо арестовало его за связь с парти­занами. Ему удалось бежать, и потом он пек хлеб для подпольщиков, а после освобождения Одессы был на­гражден. Он прислал список тех товарищей по оружию, которых помнил. В этом потрясающем документе часто встречаются слова: «погиб» и «пропал без вести».

Все написавшие сообщили также имена тех, кто, вероятно, остался в живых. Возможно, удастся разыскать и их. Их воспоминания позволят пролить свет еще на од­ну страницу героической эпопеи партизан одесских ка­такомб. В трудные годы Великой Отечественной войны кровь павших бойцов скрепила нашу братскую дружбу, которая переросла в нерушимую дружбу между народа­ми Чехословакии и Советского Союза.

Категория: Одесские катакомбы и война 1941 - 44 | Добавил: Хранитель (04.11.2009)
Просмотров: 4965 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 4.6/5
Всего комментариев: 1
1 rook_odessa   [Материал]
С замирающим сердцем дочитывал последние строки статьи, ведь с героями словаками в катакомбах героически сражались две мои бабули и дед.
Моя бабушка Щербакова Мария Кондратьевна в те годы еще совсем молоденькая девчушка вместе со своим мужем и моим дедом Ильяшенко Василием Андреевичем помогали своей сестре военврачу Щербаковой Татьяне Кондратьевне в поддержке связи с партизанскими отрядами.
В нашей семье не принято было широко распространяться на эту тему, но из рассказов своих родителей я знаю что бабуля обеспечивала передачу "гранок" для печати листовок. Часто ей в бидон из под молока клали патроны, сверху накрывали рушником, клали хлеб и она все это несла через весь город на конспиративную квартиру. Каким то чудом бабули смогли выжить, а я думаю в то время они думали не об своей жизни а о своей многострадальной родине.
Дедушка моряк пограничник, остался в тылу врага чтобы защищать свою родину и свою семью. Я знаю что он попал в застенки сигуранцы и должен был погибнуть, но каким то чудом остался жив.
После освобождения города Одессы дед ушел на фронт воевал на знаменитых 45 мм орудиях, освобождал Будапешт, Вену, Прагу. Награжен орденами и медалями.
К моему большому сожалению и стыду я не много знаю о их подпольной деятельности в катакомбах, но и то что известно, позволяет гордиться предками.
Я знаю что в послевоенные годы мои героические бабули и дед дружили со своими словацкими друзьями, часто они и их дети гостили у нас в доме, а мой дядя, бывал в гостях в Чехословакии.
Буду очень признателен за более подробную информацию о деятельности партизан в катакомбах в Одессе во время войны.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]