МЫ НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ , часть 1

Г. Марцышек


МЫ НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ


Из глубины катакомб повеяло могильным холодом, затхлостью склепа. Осторожно переступая, я беспомощно шарила руками, пытаясь найти опору. Иван Никитович зажег лампу. Свет всполошил стаи летучих мышей. Со­рвавшись с потолка и стен, они противно скрипели, про­носясь над нами.


С каждым пройденным шагом температура все более понижалась, холод невольно заставлял поеживаться. На каждом шагу все новые и новые ответвления, идущие в разные стороны. Высокие и низкие потолки, казалось, вот-вот осядут многотонным обвалом. На дороге глубо­кие выбоины от колесной езды, кучки перегнившего кон­ского навоза... И могильная тишина... Чем глубже спу­скались мы, тем удушливее становился воздух. Появился звон в ушах.


- Осторожнее! Возьми влево. Направо глубокий во­дяной колодец Бабия, - предупредил меня старик. Резко отшатнувшись, больно ударилась о стену узкого штре­ка. Сейчас сбойка, - продолжал Иван Никитович, - нужно ползти.


То опускаясь, то поднимаясь вновь, петляли шахтные дороги. Я хотела определить направление нашего пути, но после нескольких поворотов сбилась. Мимо мелькали большие залы, комнаты и комнатки, чуланы и ниши, уз­кие и широкие коридоры, разветвлявшиеся в разные сто­роны. Снова пришлось около двух километров идти со­гнувшись. Дорога резко пошла вниз.


Погребок, - сказал Иван Никитович, взглянув на косо опускавшийся над нами потолок штольни. - Сейчас будет лагерь.


Мы остановились у стены, искусно заложенной камня­ми. Нагнувшись, Иван Никитович вынул несколько кам­ней и полез в пролом. За ним - я. В узком штреке стояли Тамара Межигурская и другие партизаны, с которыми меня познакомили еще в Аркадии. Тамара была одета в теплые ватные брюки, ватную куртку, волосы упрятаны под неопределенного цвета заношенную кепку. Увидев ее, я подумала: значит, и Ваня здесь. Заметив, что я огляды­ваюсь в надежде встретить здесь мужа, Тамара сказала:


Иван Иванович ушел к воздушному колодцу послу­шать, что делается на поверхности. Пока он вернется, я покажу вам наш лагерь.


Лагерь имел вид буквы Т, соединенной обводными до­рогами-штреками с главной штольней Нерубайское - Усатово. Вправо по штреку в узком и длинном забое оборудованы каменные нары. На них горой навалены шерстяные и байковые одеяла, подушки, матрацы. Проем между штреком и спальней отгорожен мешками с зерном и мукой.


Рядом в маленьком забойчике стояли два мешка с са­харом. Третий продолговатый забой отвели под склад картофеля и овощей.


Вскоре в лагерь вернулся муж. Увидев меня, обрадо­вался.


Вот хорошо! Значит, будем вместе.


Поговорив немного с Иваном Ивановичем, Иван Ники­тович обратился ко мне:


Ну что ж! Начинай хозяйничать. Прибери спальни, перебери картофель, лук. Эх! вздохнул он. - Сварить
бы картошечки! Вкусная она в этом году, рассыпчатая...


- Да, хорошо бы, но где и на чем ее варить? - И я оглянула холодные неприветливые стены, каменные скамьи, такой же стол.


Вот уже две недели, как ничего горячего я в рот не брал, а от консервов прямо мутит.


Так жить нельзя! Нужно подумать о горячей пи­ще,— сказала я.


-   А где ее возьмешь - горячую пищу?- пожал пле­чами старик.


Примусы нужно достать...


Я направилась в спальню, рассчитанную примерно на двадцать человек. Положив на каменные нары линолеум, а сверху  матрацы и подушки, застелила все одеялами и залюбовалась: забой стал уютным. Из спальни пере­шла в кладовую, принялась разбирать картофель и овощи.


Работа в катакомбах кипела. Иван Никитович и Иван Иванович пилили камень, устраивая будущий партизан­ский лагерь. Они соединили наш штрек с соседними, рас­положенными за пятиметровой стеной. В центре устрои­ли дежурную комнату, посредине сложили из бута боль­шой овальный стол, под стенами намостили каменные скамьи. В нише оборудовали склад для хранения оружия и огнеприпасов. Направо от дежурной в обширном за­бое построили спальню на 25 человек, два соседних забоя отвели под командирские спальни. Украсили стены. В уг­лу дежурной вырубили в стене нишу и, застелив ее бу­магой, расставили книги.


С гордостью оглянув дело рук своих, Иван Никитович сказал:


Ну, Ванюша, теперь у нас одна задача - найти во­ду. Идем на обводную дорогу. Там она должна быть.


До сих пор мы пользовались водой из глубокого под­земного колодца, находившегося в полукилометре от лагеря. Идти к колодцу нужно было по центральной штоль­не Нерубайское - Усатово, что не исключало нежелатель­ных встреч.


Новый колодец рыли на территории лагеря на обходной дороге. Каменистый грунт долбили ломами и кир­ками. Песок и камни вытаскивали ведрами и высыпали недалеко в забоях. Продолбили метра три, но вода не по­казалась. Иван Никитович начал волноваться, погляды­вать на кровлю и бормотал:


Да неужели? - и здесь же успокаивал себя: - Нет, не может этого быть. Вода есть! Долби дальше.


На четвертом или пятом метре песок стал сырым. Показалась вода. Иван Никитович торжествовал:


Я же говорил вам, что найдем воду.

На собрании в ночь с пятнадцатого на шестнадцатое октября 1941 года, у развернутого знамени, мы дали клятву верности Родине. Торжественно и сурово звучали слова клятвы в устах бойцов и командиров:

- Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды партизан, торжественно кля­нусь быть стойким, мужественным и дисциплинирован­ным. Не щадя жизни и крови, клянусь защищать свою Родину до полной победы над врагом. Если же я нарушу свою клятву, то пусть меня покарает суровая рука това­рищей и советский закон.


К утру шестнадцатого октября 1941 года у выходов из катакомб в село Нерубайское Бадаев наметил огневые точки и расставил силы партизан.


Со стороны станции Дачная, где вчера еще был фронт, слышалась перестрелка. Впоследствии наша разведка установила, что до 12 часов дня на Нерубайском направ­лении атаки врага отражали несколько человек, остав­шиеся стоять насмерть, среди них два моряка, пулеметы которых умолкли вместе с их сердцами. Фашисты, пойдя в атаку, наткнулись на пустые окопы. Это вызвало страх у захватчиков. Они откатились обратно. Хорошо зная изобретательность защитников Одессы, фашисты приняли опустевшие окопы за новую ловушку.


Ни приказы, ни угрозы не могли заставить солдат пе­решагнуть опустевшие советские окопы. Гитлеровское командование прибегло к испытанному средству - напо­ило их.


В Нерубайском оккупанты появились около двух часов дня. Впереди ехал на белом коне офицер. За ним шла ко­лонна автоматчиков: они были пьяны, горланили и беспо­рядочно стреляли.


Село затаилось. Не встретило оккупантов хлебом-солью! Но зато из каждого выхода из катакомб за ними следили зоркие глаза партизан, ожидавших сигнала.


Сигнал дан!


Чья-то меткая пуля свалила офицера. Враги замета­лись в панике. Новый залп скосил еще несколько шеренг гитлеровцев.


Это «хлеб-соль» непокоренных!..


Чтобы не расконспирировать себя, Бадаев приказал прекратить огонь.


Через несколько часов со стороны Гниляково фашисты начали обстрел высотки в направлении села Усатово, по-видимому, считая, что оттуда по ним вели огонь защит­ники Одессы. Тактика Бадаева оказалась безошибочной. Обстрелянные враги не поняли, что по ним били партиза­ны из катакомб.


*    *    *


В ночь с шестнадцатого на семнадцатое ноября 1941 года, провожая Ивана Ивановича и парторга Зелинско­го на вылазку к железной дороге, Бадаев, крепко пожи­мая им руки, говорил:


- Сегодня месяц, как здесь хозяйничают гитлеровцы. Их нужно поздравить, да так, чтобы никогда не забы­ли! - И в голосе его зазвучали металлические нотки.

Мне показалось, что Владимир Александрович при­дает этой вылазке особое значение. Настроение людей тоже было необычным. Никто не хотел спать. Все ожида­ли возвращения товарищей. Бадаев, сидя за столом, что-то писал. Под утро он стал частенько поглядывать на молчавший телефон. На лице командира тень тревоги. Я всячески старалась скрыть свое волнение, делала вид, что читаю книгу. Но строчки прыгали, сливались в темные пятна.


Наконец на рассвете зазвонил телефон первого поста. Я вздрогнула, словно от озноба. Взяв трубку, Бадаев слушал. Я впилась глазами в лицо командира. Его осве­тила радостная улыбка. Я облегченно вздохнула.


Вот хорошо, так хорошо! Спасибо, Иваныч! - И, повернувшись ко мне, тепло спросил:- Измучилась? Всё благополучно. Идут с победой...


Иван Иванович сел рядом со мной и, опустив голову, задумался. Шумя и толкаясь, люди начали усаживаться поближе к Зелинскому. Закурив, Константин Николаевич начал:


Почти у выхода за поворотом мы погасили фонари, спрятали их, вышли на поверхность. А там не видно ни зги. Ветер рвет, с ног валит. Погода что надо. Прислу­шались... Думаем: жандармерия, наверно, попряталась по хатам. Вдруг слышим: ругаются, стреляют в небо, подбадривают себя.


Спустились мы вниз. По дну балки проползли до раз­вилки. Яром пробрались к четвертой шахте, от нее к седьмой, а там противотанковым рвом подобрались к же­лезной дороге. Залегли в лесопосадке. Огляделись... Эге-ге! А мостик-то охраняется конными патрулями. А тут еще и большая прогалина возле него. Но все же уло­вили момент,- продолжал Зелинский, поползли... Ва­ня тянет мину, а я - круг проволоки. Только юркнули под мостик, слышим, скачут. Мы затаились. Проскакали патрули. Иваныч полез на насыпь, а я внизу сторожу. Слышу: он долбит лунку. Заложил мину, пропустил про­вод под рельсы, сполз с насыпи:

Давай,  говорит,  в лесопосадку. Улова будем ожидать. Разматывай провод, но осторожнее, не тяни крепко, а то сами подорвемся.


Снова залегли, ждем... А ветер все сильнее. Скрипят деревья, звенят провода, столбы гудят. Жандармерия все возле мостика вьется. Я говорю Ивану Ивановичу: - Может, их... - А он отвечает:


Что нам с этих поганцев, подождем зверя покруп­нее.


Так пролежали мы почти до рассвета. Продрогли - зуб на зуб не попадает. Я предложил: «Давай уходить. Скоро станет совсем светло, не выберемся...» Вдруг ви­дим, проскочила военная дрезина, за ней - паровоз с двумя балластными площадками. Затем по перестуку рельс догадались - идет большой состав. Из-за поворо­та блеснули огни. Поезд все ближе... Эх, думаю, не упус­тить бы! Но Иваныч не сплоховал, вовремя подал команду: «Рви шнур!» Треск, грохот, скрежет железа. Начали рваться снаряды в пятом вагоне. Тут уже сов­сем... Все в одну кучу смешалось. Вагоны горят, летят с насыпи. С заднего вагона соскочила охрана, давай по­ливать лесопосадку из автоматов. Мы стали уходить в степь. А тут, как назло, метель... Кипит вокруг, словно в котле. Заблудились... Дали крюку километров двена­дцать, чуть не замерзли в степи. Но посчастливилось - нырнули в катакомбы.


Зелинский потянулся, зевнул.


Фу, ну и устал! Пошли, ребята, отдыхать!


...Я молча сидела возле спавшего тревожным сном Ивана Ивановича. По временам он нервно вскрикивал, бормотал что-то...


...В спальню торопливым шагом вошел Бадаев.


Товарищи!- обратился к нам Владимир Александ­рович. - Верховые разведчики Кужель и Давыденко сообщили нам, что в поезде, взорванном Ивановым и Зе­линским, ехало много гитлеровских чиновников. Никто из них не уцелел. Фашисты лютуют. В Нерубайское при­были эсэсовские карательные отряды, жандармерия. Там уже хозяйничают гестапо и сигуранца. Только что мне передали по телефону, что напротив входов в ката­комбы оккупанты установили пушки и пулеметы. Воз­можно, вступим в бой. Будьте же смелы и мужественны!


Лагерь опустел.


Задребезжал телефон. Дежурный взял трубку.


Что? Уже бьют по входам из пушек. Какие пушки? Малокалиберные? Отойдите немного в глубину, залягте за поворотом. А ты, Иван Иванович, подберись ближе к выходу, оцени обстановку. А вот и Владимир Александ­рович, он идет к вам.


От артобстрела фашисты переходили к атаке ката­комб, пытаясь ворваться внутрь. Но партизаны, укрыв­шись за выступами, каждый раз отбрасывали их ружей­ным и пулеметным огнем.


Вторые сутки длился бой. Наш усатовский пост со­общил, что оккупанты начали обстрел входов в катаком­бы и в Усатово.


Бадаев послал Ивана Никитовича в сторону Усатово узнать обстановку там, а сам развернул тетрадь, начал что-то записывать.


Тишину нарушил резкий и тревожный телефонный звонок. Быстро поднявшись, Бадаев подошел к аппарату.


Заряжая пулеметные ленты, я зорко наблюдала за Владимиром Александровичем.


-   Что? Совсем!- вскрикнул он и медленно повесил трубку, словно она была многотонным грузом. Его и без того большие глаза расширились. Взглянув на меня, он хотел что-то сказать, но я перебила:


-   Убили Ваню?


...Послышались тяжелые шаги. Сквозь узкую щель баррикады   протащили   носилки.   Поставили   на  дорогу.


На них навзничь лежал мой муж. Я упала на колени, рас­стегнула китель, припала к груди, в надежде услышать хоть слабое биение сердца. Но оно не билось. В правом боку от разрывной пули большая рваная рана. Глаза ши­роко открыты, ясные и спокойные.


Сгибаясь под тяжестью, товарищи вновь приподняли носилки. Словно сквозь сон, слышала голоса: «Крови-то, крови сколько. Нужно на обратном пути засыпать, чтобы не топтали ее».


Недалеко от штаба нас встретил Владимир Александ­рович:


Несите его в штаб.


Там мы одели Ивана Ивановича в морскую форму. Бадаев вложил ему в руку револьвер, рядом положил винтовку. В изголовье товарищи поставили знамя отряда.


Всю ночь я пробыла с погибшим, вспоминая счастли­вое прошлое...


...Утром 19 ноября 1941 года в штаб вошел Бадаев. Глаза его глубоко запали, лицо посерело от пыли и пороха. Партизаны все еще вели бой. Владимир Алек­сандрович подошел к каменному столу, наклонился над Иваном Ивановичем и скорбно прошептал:


Вот, Ванечка, и все... - Повернувшись ко мне, об­нял за плечи:- Не плачь! Он умер в бою. А мы... вздохнул Бадаев.- Кто знает? Но не будем об этом.
Мстить! Мстить нужно! - Его рука легла на скрещенные руки убитого. - Вот так и похороним его с оружием.


Вошли бойцы и командиры проводить своего боевого товарища в последний путь.


Запеленав, как мумию, мы отнесли Ивана Ивановича в далекий забой, опустили в неглубокую ямку, обложили плитами и насыпали песку.


Молчание нарушил Бадаев:


Друзья! - обратился он к нам. - От нас ушел хо­роший товарищ. Вместе с нами он защищал родную зем­лю. - И дрогнувшим голосом продолжал: - А теперь уснул навеки... Тот, кто из нас уцелеет, должен забрать его из катакомб, похоронить под солнцем. А сейчас по­чтим его память...


Люди застыли в скорбном молчании.


*    *    *


         ПРОДОЛЖЕНИЕ
 
Категория: Одесские катакомбы и война 1941 - 44 | Добавил: Хранитель (03.11.2009)
Просмотров: 2516 | Рейтинг: 5.0/3
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]