Г. Захаров, В СТРАНЕ БЕЗ СОЛНЦА
                                   
 Г. Захаров  В СТРАНЕ БЕЗ СОЛНЦА
 
  У входа в катакомбы нас подозрительно оглядывают люди. Мы в полной боевой готовности ждем приказания нашего начальника Т. Г. Грицая. Шахтерские фонари, ло­паты, каски, кирки, противогазовые маски, вещевые меш­ки, пищевые припасы — все это привлекает пристальное внимание окружающей нас толпы людей. Нас 9 человек. Один остается у входа с наганом в руке.
  Дрожащий и тусклый свет фонарей слабо освещает узкую тропинку. Осторожно, крадучись, бредем следом за удаляющимся светом фонаря нашего начальника. Ого­нек то мелькает, то пропадает, и кажется, что вот-вот совсем исчезнет. В одном месте мы натыкаемся на ущелье, в котором скрывались какие-то люди. На земле валяется разная рухлядь: поломанная бочка, жестяной дырявый чайник, окурки, коробки из-под папирос. На стенах многочислен­ные надписи: «Федор Глушков — жил здесь два месяца». «1923 год... Голодаю... Болен...» Некоторые надписи грозно предостерегают: «Не ходите направо, там смерть». По правой стороне ход закрыт. Мы поочередно, выби­ваясь из сил, освобождаем от глины, песка и камней за­сыпанный проход.
  И вот перед глазами открывается длинный конусооб­разный проход, своды которого аккуратно выложены кам­нем и зацементированы. Здесь уже можно ходить во весь рост. Холод, мрак заставляют нас прижиматься друг к другу. Осторожно ощупываем каждую пядь пройденного пути. Трофеи тщательно упаковываются в вещевые меш­ки. Обходим погреб со всех сторон. Но он оказывается на­глухо замурованным... Выхода нет... Приходится возвра­щаться... Продолжаем путь уже по другому коридору, а их здесь много — десятки, сотни... Влево, вправо, сзади, впереди, всюду — узкие, зияющие темнотою, холодом, хранящие в себе неразгаданные тайны — зловещие коридоры. Они тянутся на сотни верст. Со времени существования горо­да катакомбы с их многочисленными коридорами еще до сих пор не исследованы, не изучены. По имеющимся данным, в них орудовали известные одесские контрабандисты Маразли, Родоканаки, Попан-допуло и многие другие. В катакомбах, имеющих непо­средственные выходы к морскому берегу, укрывались некогда морские пираты. Они свозили в эти катакомбы награбленное в морских налетах добро и здесь делили его между собой. Сюда также доставлялся «живой товар»— похищенные в городе девушки и женщины. Из Одессы рабынь в наглухо заколоченных трюмах судов отправля­ли на продажу в различные страны Востока. В дни революции и гражданской войны в катакомбах скрывалось немало контрреволюционеров. В первые годы Советской власти катакомбы облюбовали бандиты, воры и другие представители уголовного мира.
   Мы движемся по местности, густо заросшей колючим бурьяном, от начала до конца вкривь и вкось перечеркну­той ямами, минами, буграми, лощинами. В этих местах некогда было прорезано 25 очень глубоких колодцев — входов в катакомбы и мины, протянувшиеся отсюда на много десятков верст к селам, хуторам, лиманам: Нерубайское, Усатово, Куяльник, Слободка, Хаджибей, Кри­вая Балка. Карабкаясь по буграм, спускаясь в лощины, подолгу останавливаемся у каждой впадины, у каждой щели, бо­ясь прозевать вход в какую-нибудь ценную для нас ка­такомбу. Входов здесь очень много. Но нужно найти главный, вокруг которого вьются все остальные. Наконец, нужный колодец найден. В этот колодец, но­сящий название «Барабан», белогвардейцы бросали тру­пы расстрелянных в застенках контрразведки подпольщи­ков. Иногда обреченных привозили к этому месту и здесь же, прямо над колодцем, расстреливали. Несмотря на большую глубину колодца (она составляет 20 саженей), здесь до сих пор остался такой удушливый запах разло­жения, что невозможно было работать даже в соседней старой каменоломне. В царское время эти катакомбы были местом проведе­ния подпольных собраний. Здесь находились явки рево­люционеров. Дело в том, что коридоры здесь очень кру­ты, извилисты и запутаны. А для подпольщиков они бы­ли «родным домом». Однажды. полицейские, агенты и конные казаки окружили одну из катакомб, в которой в это время происходило собрание подпольной революци­онной группы. Не рискнув спуститься в катакомбу, они ограничились засадой. Несколько дней продолжалась за­сада, но тщетно. Узнав о том, что катакомба осаждена, подпольщики, не торопясь, спокойно вышли из подзе­мелья через ход, находившийся в нескольких верстах от осажденного места. Департамент петербургской полиции, проведав о без­успешной борьбе одесской полиции с укрывающимися з катакомбах подпольными революционными организация­ми, срочно откомандировал в Одессу специального аген­та для расследования. Прибыв на место, этот «спец» детально ознакомился со всеми известными входами в ка­такомбы. Но спуститься в катакомбы так и не решился. А своему начальству в отчетном докладе о «проделанной» работе вынужден был написать, что борьба «с подзем­ными революционерами» действительно очень трудна, почти невозможна... Несмотря на все усилия, приложенные нами к тому, что­бы спуститься в колодец «Барабан», нам не удалось это­го сделать: сверху он был наглухо завален. И все же мы проникли в этот колодец через сообщавшуюся с ним ста­рую каменоломню. Вход в эту каменоломню устроен очень оригинально. Он представляет собой обыкновен­ный, очень низкий деревянный навес, имеющий дверцу в виде заслонки. Шагах в десяти от входа вкопан глубо­ко в землю столб, служащий осью для вращающегося вокруг него деревянного барабана, туго обмотанного крепким канатом. Вращение барабана приводят в дви­жение два валика, на которых при работе перематыва­ется этот канат. Прикрепленный к канату специальный плот при вращении валиков спускается в колодец. Внизу, у подошвы колодца, на глубине 18 саженей, рабочие - каменоломщики нагружают этот плот камнем. Затем по условному знаку, подающемуся снизу, плот вытягивает­ся наверх, на поверхность земли. Все эти технические приспособления поражают своим нехитрым устройством. Однако они вполне оправдывают себя. Некогда эта каменоломня принадлежала известному сахарозаводчику Бродскому. Гонимый желанием извлечь из нее побольше материальных выгод, он производил раз­работку камня на 10—12 аршин в ширину коридора, не­смотря на то, что делать это пи в коем случае не разре­шалось по многим причинам и прежде всего потому, что чем шире прорезываются коридоры, тем слабее становят­ся своды и тем больше грозят они обвалами. В камено­ломне Бродского бывали крупные обвалы сводов. В та­ких случаях огромнейшие глыбы весом в 100—200 пудов грозно падали на землю, давя под собой все. Ныне по этой каменоломне ходить не разрешается, так как здесь во многих местах свод почти наполовину висит в воздухе. Несмотря на это препятствие, мы все-таки обошли каме­ноломню Бродского, сделали планы, зарисовки, произвели фотосъемку. Резка камня в этой каменоломне когда-то производилась под наблюдением горного инженера Окольского, всячески старавшегося предупредить обвалы. На многих стенах мы нашли отчетливо сохранившиеся знаки, надписи, сделанные его рукой и им же подписан­ные: «1904 год — Окольский». Самая недавняя дата относится к 1916 году. 
   С каждым пройденным шагом темнота становилась все гуще. Казалось, ее свободно можно ощупать руками. Бо­ясь задеть в темноте какой-нибудь каменный уступ, про­шли шагов двести. Не заметили, как очутились перед ка­кой-то дверью. Переступили порог. Вошли в большую просторную комнату с хорошо отделанными стенами и потолком. Осторожно выстучав каждый камень, каждый уступ и не услышав ничего подозрительного, двинулись дальше. Отошли несколько шагов. Перед нами снова дверь. Если в первой комнате валявшиеся на полу камни, груды пес­ка, глины еще напоминали катакомбу, то здесь, во вто­рой комнате мы не нашли ничего такого, что могло бы отличить ее от самой обыкновенной комнаты. Здесь было чисто, опрятно и, видимо, когда-то эта комната была об­ставлена. Мы обошли все четыре угла, осмотрели стены. Подняв высоко над собой фонари, вдруг заметили отражение лу­чей в стеклянном потолке. Присмотревшись внимательно, увидели восемь толстых квадратных кусков стекла, вделанных как раз в середине потолка. Над стеклянным по­толком был проложен еще один потолок, наглухо заде­ланный кирпичом. — Эта комната, вероятно, была когда-то жилым поме­щением,— заметил один из наших товарищей. Из загадочной комнаты дорога вела в огромный кори­дор, пересеченный целым рядом узких, аккуратных про­ходов. Заглянув в один из них, мы обнаружили полу­сгнившие ящики с истлевшими шинелями английского и французского образцов, покрытые глиной планшетки, заржавевшие винтовки. Здесь же увидели несколько над­писей на стенах. Затем, уже в другом проходе, похожем на камеру для одиночек, обнаружили сделанную каким-то предметом надпись: «Здесь были Г. Гаманюк, П. Нейман, А. Иванченко...» Рядом стояла дата: 1918 год 4/1. Как известно, Г. Гаманюк, П. Нейман были красногвар­дейцами: В 1918 году где-то за городом они были самым жесто­ким образом замучены и расстреляны... На одной из стен попутного коридора, очевидно, зуби­лом, было высечено: «Ленин. Да здравствуют Советы!» А в другом месте, на маленькой зазубренной скале, была найдена нами надпись: «Прощайте... В. Г.» Чем дальше пробираемся вглубь, тем больше находим интересных надписей. Мы пошли по указанию стрелки, замеченной нами у самого входа в коридор. По дороге мы отыскали еще несколько стрелок. Под каждой значилась подпись «О. Т. С». Затем мы увидели свежую муровку. Начали разбирать стену, но дело подвигалось очень медленно. Решили в следующий раз прийти сюда с ломами. А пока, обозначив это место крестиком, продолжаем путь. Надписи стали попадаться чаще. Вот одна из них:
  "Ни клада, ни счастья вы здесь не найдете. Хоть лбом пробивайте стену за стеной... Налево пойдете, направо пойдете, Вы встретитесь только с ночной темнотой!".  Под этим четверостишием, чуть ниже, снова стрелка, указывающая направление пути, и подпись: «О. Т. С». И стрелки, и подпись указывают на то, что по этому пути кто-то  скрывшийся за подписью «О. Т. С.»  упорно прокладывал себе дорогу. Кто он, этот «О. Т. С», и какова его судьба, мы так и не узнали. Но не исключе­но, что он погиб в катакомбах. К такому выводу мы при­шли, увидев через некоторое время две надписи: «Кажется, слишком уклонился вправо... О. Т. С». «Неужели сбился? О. Т. С». Больше никаких знаков, стрелок за подписью «О. Т. С.» мы не обнаружили. 
   В одной из катакомб, во время работы экспедиции, Грицай обратил внимание па стену, в которой зияла рас­щелина. Когда расщелину начали углублять, то заметили в ее красно-бурой глине ровные, параллельно располо­женные белые слои. В них оказались кости. Их извлекли и доставили в университет, где ученые установили, что это остатки верблюдов, гиен, шакалов. С этого момента в программу нашей экспедиции был включен еще один пункт — работа на науку...
Категория: Исследователи одесских катакомб | Добавил: Хранитель (16.11.2009)
Просмотров: 2296 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]