Глазами очевидца.

  По форме выработки и способу добычи строительного камня работы в одесских каменоломнях разделяются на открытые-когда для эксплуатации известнякового пласта предварительно снимается весь вышележащий слой земли, и закрытые, когда они ведутся штольными минами, проложенными в самом пласту и сообщаю­щимися с земной поверхностью посредством «колод­цев» — шахт различной глубины.

  В черте собственно города, т. е. в местности, ограни­ченной линией железной дороги, администрация разре­шает работы только открытые, а так как известняк здесь, как и повсеместно на юге России, залегает вообще до­вольно глубоко (до 15 и 20 саженей глубины), представ­ляя естественные обнажения лишь по склонам немного­численных балок, и так как вследствие этого вскрывание наносной почвы обходится дорого, то большая часть ка­меноломен расположена вне упомянутой черты, вблизи предместий и разрабатывается с помощью «колодцев».

  К одному из таких колодцев в холодный, но яркий солнечный полдень конца 188... года я и подошел, наме­реваясь осмотреть каменоломню.

  На обширной площади промысла, примыкающего к ка­кой-то запущенной даче, не видно было ни души. Внимание путника могли привлечь только правильные клетки свеженарезанного камня, стройными рядами подходив­шие с одной стороны к шахте, с другой — к приземисто­му одноэтажному строению, уныло вытянувшемуся за колодцем. Здание это было уже не первой молодости и, как бы в тон окружающему безлюдью, имело совсем не жилой вид...

...Прошел добрый час, пока привели с поля коня и впрягли его в дышло «барабана».

  Тем временем я занялся осмотром подъемной ма­шины, о которой я считаю нужным сказать несколько слов.

«Барабан» — это полый деревянный цилиндр, наса­женный на верхнюю часть толстого бревна и вращаю­щийся вокруг вертикальной оси. Двумя или тремя обо­ротами его обнимает толщиной в руку канат, концы ко­торого, перекинутые через блоки, опускаются в шахту. При помощи четырех канатов потоньше к каждому из них подвешивается шайка — небольшая в квадратный аршин доска, окованная железом: у двух соседних углов ее приделаны железные крючки. По желанию шайка мо­жет быть установлена в виде чашки весов или снята с крючков и приведена в положение вертикально.

  Это обыкновенно и практикуется при спуске и подъ­еме рабочих, устанавливающихся по двое на узенькое ребро шаечной доски. Не только парашютов на случай падения, даже подъемной бадьи здесь не употребляют. Мало того, как при спуске, так и при подъеме рабочий держится за канат лишь одной рукой, а другой отталки­вается от стен, когда небрежно пущенная шайка угро­жает ударить. Если рука рабочего чем-нибудь занята, то он отталкивается ногой и в таком случае площадь опоры уменьшается до двух-трех квадратных вершков. Это, так сказать, опасности пути, но они не прекраща­ются и тогда, когда шайка останавливается, поднявшись на поверхность земли. И такое положение вещей лучше всего характеризует промысел, где человек - рабочая сила, не больше.

  Наверху шайка останавливается приблизительно в од­ном уровне с обочиной сруба, одевающего устья колод­ца. Кажется, стоило бы только ввести в употребление прочную широкую доску, каждый раз подводя ее под шайку, и безопасность схождения была бы достигнута. Однако и это не практикуется. Рабочий просто-напро­сто спрыгивает на обочину, зачастую с тяжелым инст­рументом.

  Нетрудно себе вообразить, насколько неудобства уве­личиваются в дождь, слякоть и всякую непогоду.

  Самый колодец — формы сплющенного цилиндра, око­ло трех саженей в поперечном сечении — был во всю почти длину разделен дощатой перегородкой на две рав­ные части, в которых и ходили в обратных друг другу направлениях обе шайки. Направо и налево от меня шли прорезы - дверные отверстия, пробитые в пласту. Длинные галереи вели из этих прорезов к «припорам», т. е. к месту добычи камня. На дне колодца виднелось цилиндрическое углубление для стока почвенных вод...

  Узкий вначале коридор сразу расширялся до пяти ар­шин. Это предельная ширина выработки по правилам, утвержденным администрацией.

  Тусклый свет нашего огарка робко озарил небольшое пространство, за которым стоял неприветливый мрак. Дорога, казалось, вела вниз.

  То была лишь иллюзия, объясняемая слабым освеще­нием. Здесь уже не капало сверху, хотя в воздухе стано­вилось все более сыро, а по стенам сверкали алмазами крупные капли воды...

  Вдруг глухой стук, похожий на отдаленный пушеч­ный выстрел, заставил нас разом остановиться. Секунду спустя из глубины штольни пахнуло землистой волной застоявшегося воздуха. Пламя свечи всколыхнулось и едва не погасло.

— Свят, свят,— испуганно зашептал проводник.— Опять корж!

  Я настоял, чтобы идти к месту обвала. Повернув два-три раза то вправо, то влево, мы наконец остановились перед громадной кучей щебня и глины, загромоздившей проход. В куче было не менее четырехсот пудов. Это и был свежевыпавший корж. Над ним зияло обширное углубление в виде опрокинутой воронки, откуда торчали прослойки плиты и жерствы.

  По ту сторону коржа виднелась группа обнаженных по пояс босых людей, безмолвно копошившихся у кучи с лопатами и ломами в руках...

  Не далее пяти-шести саженей от места падения коржа находился припор номер седьмой или главный припор, названный так потому, что пласт достигал в нем наи­большей мощности - четырнадцати четвертей в толщи­ну. В этом припоре под командою здоровяка Михаила работало 6 человек. Трое из них были заняты, главным образом, вырезкой из «забоя», т. е. задней стены ирипора, плах и четырехгранных призм, с площадью квадрат­ного аршина в основании - это были забойщики. Ос­тальные трое распиливали эти плахи на штуки, в данном случае на «четверики», имеющие по 12 вершков в длину и по 4 в остальных измерениях.

  Самая опасная и тяжкая работа в каменоломнях вы­падает на долю забойщиков...

  Плахи вырезаются вертикально. Чтобы распилить их на штуки, необходимо отделить их от месторождения и положить в «лежку». Это можно сделать несколькими способами и, между прочим, двумя легчайшими. Во-пер­вых, подрезать толстой короткой пилой так, чтобы пла­ха скатилась по наклонной плоскости подреза. На это требуется сравнительно много времени, а главное, при этом    получается   два   больших   клиновидных   обреза,т. е. пропадает много ценного материала. Второй спо­соб- подсечка с наваливанием. На нем следует немно­го остановиться. Подавляющее большинство рабочих на местных каменоломнях работает издельно; поэтому пря­мой их расчет из каждой плахи возможно больше из­готовить штук и как можно меньше получить при этом брака. Вот тут-то и требуется искусство опытного забой­щика: он и подсечет так, что на это уйдет не более двух четвериков, и, отваливая от стены, умудрится плаху при­нять на себя, спустить так плавно, что при падении не дает она ни малейшей трещины.

  Распоряжением администрации такая «свалка» запре­щена как несомненная опасность для жизни рабочих...

  Рабочие неукоснительно практикуют подсечку с нава­ливанием, избегая его лишь при немногочисленных слу­чаях, именно  в случаях посещения официальных лиц...

  С коротеньким ломом в одной руке и топором в дру­гой Сенька-связчик проворно взобрался в «просвет» ме­жду плахой и стеной коридора. Здесь было так тесно, что в глубине просвета рабочий спиной касался одной стены, а грудью — другой... Это, однако, не мешало ему суетиться и проворно работать, как на привольном про­сторе. Медленно-медленно, словно нехотя, обслаивалась восьмидесятипудовая глыба, и наваливалась на Миха­ила, принявшего ее в свои могучие объятия. Едва замет­ная щель между нею и задней стенкой припора стала обозначаться все яснее и яснее: вот уже сквозь нее про­шло лезвие топора, вот и конец ложа виднеется. Вдруг плаха остановилась,неудачно подломилась в подсеч­ке: к великой досаде забойщиков работы прибавилось. Долго скрипел Сенька ломом и топором вперемежку - плаха почти не поддавалась. Но вот она дрогнула, слов­но начала наклоняться, вот она уже готова рухнуть... Михайло весь съежился: судорожно отбросил назад свои толстые крепкие ноги, выпятил живот, подобрал плечи и с сильно налитыми кровью глазами и вздувшимися на шее жилами стал задерживать, чтобы глыба не рухнула с размаху. Казалось — еще секунда и человек неми­нуемо будет раздавлен; но в момент, когда верхуш­ка глыбы успела описать добрую треть дуги своего па­дения, ловким прыжком Михайло выскочил из-под нее. С мягким шумом опустилась грозная масса на постель­ку из подставленных ребром бракованных.штук, конеч­но, от них и следов не осталось. Проводив падение глы­бы взглядом победителя, Михайло слегка встряхнулся и, ни минуты не отдыхая, принялся за вторую. Таким об­разом была спущена и эта... Теперь у распиловщиков было материалу на целый день; забойщики же могли отдохнуть. Они уселись рядышком на только что сва­ленной плахе и принялись ужинать. Ели рабочие, как и работали, молча: долговременное пребывание под зем­лей делало людей неразговорчивыми, быть может, пото­му, что сильно истощало здоровье.

— Зачем же принимать плаху непременно на себя?— возразил я.

—   Эх, господин, господин. Неужто мы сами того не смекаем. А что поделаешь, коли без этого никак невоз­можно! Не играть же мы сюда собрались - хлебушко добывать... невозможно потому, что работа задаром пой­дет... Вот посчитайте! Больше двух сотен с половиной в сутки не нарезать... Хозяин платит от сотни три целко­вых, стало быть, за двести пятьдесят семь с полтиной, доведется на рыло по рублю с четвертаком.

—   Да оно куда бы ни шло,— продолжал он,— кабы плата шла за резку и шабаш, а то режешь за деньги, а галдареи должен задаром закладать, коржи убирать, по­толки крепить — тож задаром... и таково-то приходится при доброй цене, а подешевеет камень, плата тебе вдвой­не убавляется...

 

Категория: История создания одесских катакомб | Добавил: katakomb-od (19.11.2007) | Автор: Журнал "По морю и суше" 1895г
Просмотров: 1642 | Теги: труд каменоломов, Одесские катакомбы, добыча камня | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]